Лазарь Модель: Владимир Бахмутов Красноярский (proza ru) «К истории Красноярска»

Лишь к ХVШ веку сложились, наконец, благоприятные условия для развития Красноярска и одноименного уезда, так как к этому времени прекратились военные нападения енисейских киргизов. На значительное расстояние отодвинулась от Красноярска и южная граница Российского государства. Были построены прикрывающие его с юга Караульный, Абаканский и Саянский остроги. После присоединения Сибири к России Красноярск утратил свое значение, как военное поселение, в 1690-ых годах он получил статус города.

Русскими людьми к этому времени были заселены и хозяйственно освоены плодородные степи и лесостепи Минусинской котловины, началась разработка рудных богатств Хакассии, был проложен Сибирский тракт, который в районе города пересек енисейскую водную магистраль. Значение водного пути через Енисейск стало уменьшаться. В результате население Красноярска стало заметно расти.

В 1735 году население города составляло около 1000 человек, в 1772 – 2023 человека, а в 1795 — уже 2964 человека. Основная масса горожан стала называться мещанами. В 1863 году численность населения города подошла к 10 тысячам человек.

Самым старым селением возле Красноярска, видимо, следует считать казачью станицу Заледеево, – нынешний поселок Емельяново. В книге «Великий Сибирский путь», изданной в 1900 году, есть описание этого села, но тогда оно называлось по-другому, — «… село Арейское, Красноярского уезда, на большом Сибирском тракте, известное в народе под именем Заледеевой. Село это состояло из четырех селений: Установа, Арейского, Емельяновой и Заледеевой. Селения тянулись непрерывно по тракту на протяжении более 10 верст по правому берегу р. Качи, против впадения в нее р. Арей, имея немало поперечных улиц и одну большую площадь. Всего населения в этом объединенном селе было свыше 4 тысяч душ обоего пола. Здесь осенью и зимой производился наем рабочих на енисейские золотые промыслы.
В селе Арейском была каменная двухэтажная церковь, построенная в начале Х1Х века. В церкви хранилась икона Святой Троицы, которая с 1799 года ежегодно через неделю после Святой Пасхи носилась крестным ходом в г. Красноярск, селения Красноярского и Енисейского уездов и ко дню Святой Троицы приносилась обратно».

Интересно заметить, что, по сути дела, крёстным отцом Московско-Сибирского тракта стал Витус Беринг – руководитель знаменитой Второй Камчатской экспедиции. Это он убедил Сенат в необходимости устройства регулярной почтовой дороги, связавшей столицу с самыми глухими уголками Восточной Сибири, добился выхода соответствующего указа. Проживая в 1733-1734 годах в Красноярске, где он организовывал закупку снаряжения и продовольствия для предстоящей экспедиции, Беринг руководил обследованием трассы будущей дороги, устройством на ней почтовых станов и зимовий.

Никаких мостов через Енисей и другие крупные реки в ту пору, конечно, не было. Переправа транспортных караванов зимой осуществлялась по ледовой дороге, летом – с помощью примитивных паромов.

К концу ХУШ века Московско-Сибирский тракт принял на себя почти весь транзитный грузопоток с водных путей, проходивших через Енисейск и Илимск, превратив Красноярск и особенно Иркутск в крупные товарораспределительные центры.

В стороне от Московского тракта по небольшим речкам и ключам между станцией Заледеевой и Красноярском располагались казачьи станицы, а позже — деревни Еловка, Минина и Бугачева, а на левом берегу Качи — тоже бывшая казачья станица, а ныне поселок — Солонцы. Из этих деревень наиболее значительными являлись Мининская, в которой было 111 домов, часовня и 700 жителей, и Бугачева, — с 98 домами, часовней и 560-ю жителями.

Может быть селение Бугачево было даже более старым, чем села по Сибирскому тракту. Во всяком случае, в «Чертежной книге Сибири», составленной Семеном Ремезовым в 1701 году, есть «чертеж земли Красноярской», где указаны Енисей, Красноярск, реки Базаиха, Кача, впадающая в нее р. Бугач, на берегу которой обозначена «Большая Бугачевская деревня».

Н.В. Латкин в своей книге писал, что «в деревню эту, лежавшую в 13 верстах от города, и в деревню Солонцы, удаленную от города на 7-8 верст, красноярцы любили ездить в летнее время на дачи или погулять. Местоположение этих деревень живописно, правда, лесов мало, зато бесконечные поля ржи, овса, пшеницы и гречихи и изобилие лугов…»

Северо-западная городская окраина в те годы проходила где-то между нынешней Красной площадью и железнодорожным вокзалом. Правда, уже в те годы существовало кладбище, которое мы сегодня называем Николаевским. Пригожее это местечко на зеленом склоне Афонтовой горы было отведено под кладбище еще в 1828 году. С 1834 года здесь хоронили простой люд – переселенцев, солдат и крестьян. Кладбище было на отшибе от города, поскольку ни Алексеевки, ни Николаевской слободы тогда еще не существовало. Эти слободки возникли в 1890-х годах в связи с постройкой в эти годы красноярского участка Великой Сибирской железнодорожной магистрали. Слободу назвали Николаевской в честь великого князя Николая, будущего императора, проезжавшего через Красноярск в 1891 году.

Проживали в тех слободках в основном рабочие железнодорожных мастерских, железнодорожники и ремесленники. Они тоже, в большинстве своем, обрели последний приют на этом кладбище, которое стали в те годы тоже называть Николаевским, как и первую сопку Гремячей гривы.

Красноярск удивительно хорошо расположен, – именно в его окрестностях находится стык трех физико-географических формаций: Западно-Сибирской низменности, Алтае-Саянской горной системы и Средне-сибирского плоскогорья. Вокруг города все это вперемежку. В физико-географическом плане окрестности города – это музей под открытым небом.

Афонтовой горой с давних пор называли первую за городом вверх по Енисею гору, а Гремячьей гривой – сопки, протянувшиеся цепью вдоль Енисея от города к Собакиной речке, т.е., считайте, от нынешнего лыжного трамплина до совхоза Удачный, где она переходит в Караульненское нагорье.

Живший в начале Х1Х века в Красноярске исследователь Сибири Григорий Спасский писал, что цепь этих холмов названа Гремячей гривой по Гремячему ручью, который в свою очередь, назван так, якобы, по собиравшейся здесь лечебной траве – пустырнике шерстистом, одно из названий которой было гремячка, гремячья травка. У этого участка есть и другие названия – Долгая грива и Зеленый клин.

У теперешней Николаевской сопки (название на нее было перенесено с Николаевской слободы) есть другое, более древнее и звучное название, – Гремячья сопка или Первая сопка Гремячей гривы.

На север – северо-восток с Долгой гривы сбегают небольшие ручьи. О них в документах позапрошлого века говорится, как о речках. С Николаевской сопки бежит ручей Бугачевка (Чурилов Бугач). На нем для водоснабжения дач созданы пруды. От сопки до устья Бугачевки таких прудов не менее десятка. Самый нижний из них – возле перекрестка улиц Тотмина и Карбышева еще недавно в летнюю жару привлекал к себе сотни ребятишек и взрослых. Сейчас, в связи со строительством Красноярского метро, этот пруд осушен, а ручей Бугачевка, закованный в бетон, обходит это место стороной.

Второй исток Бугачевки находится у пионерского лагеря «Радуга», что выше лыжного стадиона. Оба истока сливаются в пруду перед Ветлужанкой, у дороги Красноярск – Плодово-ягодная станция.

Малый Бугач начинается из нескольких ручейков восточнее и западнее Плодово-ягодной станции. Эти ручейки, сливаясь, образуют Малый Бугач, протекающий под железнодорожным мостом за станцией Бугач. На восточном истоке Малого Бугача, который в конце Х1Х века стали называть Юдиной речкой, есть озера-пруды. Их три: верхний, – за поселком плодово-ягодной станции, средний – возле автотрассы перед поселком и нижний – метрах в семистах правее автодороги, у подножия Тюремной горы, на границе заветлужанских дачных кооперативов.

Западный исток Малого Бугача (его старинное название — Ржавица) берет начало за поселком плодово-ягодной станции и сливается с Юдиной речкой у Тюремной горы перед поселком Таймыр.

Большой Бугач берет свое начало у дач южнее станции Минино. На нем сейчас тоже довольно много прудов в пределах дачных поселков Минино и Пугачево. У Большого Бугача множество притоков: два ручья у платформы Колягино – севернее и южнее борового холмика. У платформы Овинный тоже есть несколько ручьев, сливающихся у моста западнее платформы. Ближний к платформе – Овинный ручей; второй, протекающий по широкому логу с лугами и березами – Листвяжка; третий, начинающийся хорошим родником у совхозной фермы, носит название Ключик.

Лет сорок тому назад — в конце семидесятых в верховьях Овинного ручья тоже выбивался из земли чистый родничок – Овинный ключ. Сейчас родник исчез. Видимо, что-то нарушилось в природе, что-то произошло такое, что убило родник в березовом логу. Один только Ключик, да малый родничок на берегу Ржавицы, названный в последние годы Суриковым ключом, дают еще людям чистую воду.

Севернее поселка Элита берет начало ручей Карагуша, а северо-восточне – Пяткова речка, которая давно уже не речка, а скромный ручеек. Все они, — и Карагуша и Пяткова речка и сам Большой Бугач сливаются сейчас в пруду на окраине города за мясокомбинатом. Ниже пруда и до самой Качи течет через город ручей, который называют теперь просто Бугач.

Золотая лихорадка, бурно прошумевшая по Енисейской губернии с 30-х годов Х1Х столетия, коснулась и мест возле казачьей станицы Бугачевой. По Большому Бугачу было найдено золото, оно даже добывалось здесь некоторое время.

Там, где сейчас располагается Плодово-ягодная станция, с 70-х годов Х1Х столетия находилась заимка, а потом — дача известного красноярского золотопромышленника Петра Ивановича Кузнецова. Дача была построена в 1875-76 годах. Это была одна из самых замечательных дач в окрестностях Красноярска. Там был большой великолепный сад, парники, оранжереи, грунтовые сараи, цветники. А в комнатах — много экзотических растений: пальм, папоротников. К столу подавали выращенные в оранжереях ананасы и лимоны.

Приезжая в Красноярск, на даче Кузнецовых частенько бывал Василий Иванович Суриков. Бывал не только, как гость Кузнецовых, тянула к себе память о своих предках. Неподалеку от дачи на берегу речки Ржавицы находилась старинная суриковская заимка с покосами и чистым ключиком.

Подтверждение этому было найдено много лет спустя при разборе старых карт в Красноярском краевом музее, когда краевед, автор книги «Яблочный спас» Н. Лалетина увидела любопытный исторический документ — «План сенокосных участков, расположенных в хлебопахотных участках по речкам Чурилову и Большому Бугачам, речке Юдиной, логу Почекуеву и проч. Он был составлен в 1878 году. Масштаб: в английском дюйме 100 сажен». Удивительный документ времени на восьми потемневших листах, наклеенных на ткань. Чертеж речек и бродов, логов и пашен, заимок и дорог. Все это раскрашено и подписано красивым почерком, название чертежа украшено замысловатыми виньетками. Заимка Степана Путимцева, Жаров брод на Чуриловом Бугаче, Муруев и Нашивочников броды на Большом Бугаче, на нем же Почекуев лог. А вот и Суриков лог на Малом Бугаче. Близ реки обозначен на карте колодец.

Протекавший в те годы возле кузнецовской дачи правый приток Малого Бугача местные жители называли Юдиной речкой по фамилии известного в городе купца и золотопромышленника Г.В. Юдина. Гору, с которой берет свое начало приток, – Юдиной горой, а левый приток Малого Бугача – Ржавицей. Вот здесь-то на берегу Ржавицы и располагалась суриковская заимка.

В 1877 году мещанином Лебедевым по речке Юдиной были открыты золотые россыпи, на разработку которых была подана соответствующая заявка. Однако, городская дума отклонила эту заявку, ссылаясь на отсутствие правил о порядке приисковых работ в городской черте.

Город в те годы был не велик, — от стрелки и до нынешнего парка, который выглядел тогда дремучим лесом. Напротив него, где сейчас расположена центральная городская площадь, был широкий луг, на котором пасли скот. За лугом на берегу Качи стояла церковь, а за ней – кладбище. За диким в те годы парком тянулась батальонная улица с солдатскими казармами.

На месте нынешней Красной площади находился плац, где обучали солдат и казаков городского гарнизона парадному строю, маршировке и всяческим другим строевым премудростям. А за плацем теснились временные лачуги разного рода бродяжек, переселенцев, бивуаки крестьян окрестных деревень, приехавших в город по торговым делам и не имевших средств или не желавших по каким-то другим причинам остановиться в городе.

Вот и весь город. Да и жителей в нем было в то время едва ли тысяч с двадцать.

Владимир Бахмутов Красноярский.