Вся наша жизнь - иллюзия обмана

Лазарь Модель

Вся наша жизнь - иллюзия обмана

Вам никогда не приходила в голову крамольная мысль, что вся наша жизнь порой напоминает иллюзию? Иллюзию «обмана». И начинается это с нашего природного материализма.

Оговорюсь: то, что я говорю, не совпадает с мнением большинства людей. Просто меня давно не покидает ощущение, что идеология вероисповедания в последние годы заменила идеологию коммунизма Советского Союза. Поэтому многие идут в церковь, а не к Богу (извините, если кого невольно обидел). Вследствие чего духовная составляющая обычной жизни (знамения Божьи) остаются «за бортом», мы в них не верим или не придаём им значения.

И в первую очередь всё это заметно в литературе, точнее, в нашем отношении к ней, когда мы даже великим писателям и поэтам не очень верим. Воспринимаем ли мы сердцем и душой то, что там является Откровением Божьим, когда рукой автора «вели СВЫШЕ»?

Depositphotos_85180950_xl-2015.jpg


Так, например, ещё в советские времена (когда я постепенно ушёл от материализма и атеизма) на меня произвело неизгладимое впечатление история принца Гамлета.

[… 
                       Бернардо

                     Гораций, здравствуй; здравствуй, друг Марцелл.

                       Марцелл

                     Ну как, являлась нынче эта странность?

                       Бернардо

                     Пока не видел.

                       Марцелл

                     Горацио считает это все
                     Игрой воображенья и не верит
                     В наш призрак, дважды виденный подряд.
                     Вот я и предложил ему побыть
                     На страже с нами нынешнею ночью
                     И, если дух покажется опять,
                     Проверить это и заговорить с ним.

                       Горацио

                     Да, так он вам и явится!

                       Бернардо

                     Присядем,
                     И разрешите штурмовать ваш слух,
                     Столь укрепленный против нас, рассказом
                     О виденном.

                       Горацио

                     Извольте, я сажусь.
                     Послушаем, что скажет нам Бернардо.

                       Бернардо

                     Минувшей ночью,
                     Когда звезда, что западней Полярной,
                     Перенесла лучи в ту часть небес,
                     Где и сейчас сияет, я с Марцеллом,
                     Лишь било час...

                     Входит Призрак

                       Марцелл

                     Молчи! Замри! Гляди, вот он опять.

                       Бернардо

                     Осанкой - вылитый король покойный.

                       Марцелл

                     Ты сведущ - обратись к нему, Гораций.

                       Бернардо

                     Ну что, напоминает короля?
                     
                       Горацио

                     Да как еще! Я в страхе и смятенье!

…]

Вильям Шекспир. Гамлет, принц датский (пер. Б. Пастернака)


Меня всё время не покидало ощущение истинности начала этой трагической истории. И самое интересное, что исторической основой к её написанию стала старинная легенда (или поверье) о датском принце Амлете, жаждущем отмщения за смерть своего отца, короля. Это легенда была изложена в древних книгах.

Не знаю, верите вы в Судьбу или нет, но, на мой взгляд, лучше Булгакова никто её не описывал. 

[...разумеется, что, если на Бронной мне свалится на голову кирпич...
 
– Кирпич ни с того ни с сего, – внушительно перебил неизвестный, – никому и никогда на голову не свалится. В частности же, уверяю вас, вам он ни в коем случае не угрожает. Вы умрете другой смертью. 

– Может быть, вы знаете, какой именно? – с совершенно естественной иронией осведомился Берлиоз, вовлекаясь в какой-то действительно нелепый разговор, – и скажете мне? 

– Охотно, – отозвался незнакомец. Он смерил Берлиоза взглядом, как будто собирался сшить ему костюм, сквозь зубы пробормотал что-то вроде: «Раз, два... Меркурий во втором доме... луна ушла... шесть – несчастье... вечер – семь...» – и громко и радостно объявил: – Вам отрежут голову! 

Бездомный дико и злобно вытаращил глаза на развязного неизвестного, а Берлиоз спросил, криво усмехнувшись: 

– А кто именно? Враги? Интервенты? 

– Нет, – ответил собеседник, – русская женщина, комсомолка. 

– Гм... – промычал раздраженный шуточкой неизвестного Берлиоз, – ну, это, извините, маловероятно. 

– Прошу и меня извинить, – ответил иностранец, – но это так. Да, мне хотелось бы спросить вас, что вы будете делать сегодня вечером, если это не секрет? 

– Секрета нет. Сейчас я зайду к себе на Садовую, а потом в десять часов вечера в МАССОЛИТе состоится заседание, и я буду на нем председательствовать.
 
– Нет, этого быть никак не может, – твердо возразил иностранец. 

– Это почему? 

– Потому, – ответил иностранец и прищуренными глазами поглядел в небо, где, предчувствуя вечернюю прохладу, бесшумно чертили черные птицы, – что Аннушка уже купила подсолнечное масло, и не только купила, но даже разлила. Так что заседание не состоится...]
(М. Булгаков «Мастер и Маргарита»)

Не менее любопытно в этом смысле и стихотворение Лермонтова «Ангел».

По небу полуночи ангел летел,
И тихую песню он пел,
И месяц, и звезды, и тучи толпой
Внимали той песне святой.

Он пел о блаженстве безгрешных духов
Под кущами райских садов,
О Боге великом он пел, и хвала
Его непритворна была.

Он душу младую в объятиях нес
Для мира печали и слез;
И звук его песни в душе молодой
Остался — без слов, но живой.

И долго на свете томилась она,
Желанием чудным полна,
И звуков небес заменить не могли
Ей скучные песни земли.

Очень точное, опять жена мой взгляд, описание ангелов. Увы, в реальной действительности рядом с нами не одни ангелы, но и демоны тоже. И влияют они на нас очень сильно. Люди, испытавшие страсть, например, в виде жгучей ненависти, определённо имели шанс ощутить на себе их длань. Кто они? Что происходит с ними в мире, нам невидимом и неведомом?

И снова Михаил Юрьевич…

Печальный Демон, дух изгнанья,
Летал над грешною землей,
И лучших дней воспоминанья
Пред ним теснилися толпой;
Тех дней, когда в жилище света
Блистал он, чистый херувим,
Когда бегущая комета
Улыбкой ласковой привета
Любила поменяться с ним,
Когда сквозь вечные туманы,
Познанья жадный, он следил
Кочующие караваны
В пространстве брошенных светил;
Когда он верил и любил,
Счастливый первенец творенья!
Не знал ни злобы, ни сомненья,
И не грозил уму его
Веков бесплодных ряд унылый...
И много, много... и всего
Припомнить не имел он силы!

Давно отверженный блуждал
В пустыне мира без приюта:
Вослед за веком век бежал,
Как за минутою минута,
Однообразной чередой.
Ничтожной властвуя землей,
Он сеял зло без наслажденья,
Нигде искусству своему
Он не встречал сопротивленья —
И зло наскучило ему. 

(Михаил Лермонтов. ДЕМОН. Восточная повесть)


Однако рядом с нами не только простые «демоны», но и «рогатенькие» существа. И их присутствие порой тоже отчётливо ощущается. Хочу покаяться. Я иной раз выражаюсь отнюдь не литературным языком, а матерным. Грешен даже перед детьми. И что с годами стал замечать: если ты в силу нервов и обстоятельств пошлёшь кого-то «по месту жительства», это одно. Если же тебя, что называется, понесло по-настоящему – совсем другое, тут держись! «Рогатенькие» подхватят тебя на время и возьмут в свои лапы, пока сам себя из их когтей не вырвешь и не остановишься в своём грехопадении.

И как тут не вспомнить Пушкина и Гоголя, писавших о чертях? Причём интересно вот что: в авторских сказках (или это были не сказки?) победу одерживает человек, если, конечно, не поддастся своему страху перед чертями.

Depositphotos_58175297_xl-2015.jpg


Однако, думая о том, что в нашем бренном мире реально, а что нет, что есть иллюзия, а что реальность, размышляя о том, как это отражалось в литературе – не важно понимаем мы её или нет, – есть опасность, и не малая, что человек рискует, не обладая внутренней силой, не выдержать всего этого. Хотя и прийти к определённым откровениям.   

Вот как описывает это состояние великий писатель Михаил Гаршин в рассказе «Красный цветок».

[…

 – Как вы себя чувствуете? – спросил его на другой день доктор.

Больной, только что проснувшись, еще лежал под одеялом.

– Отлично! – отвечал он, вскакивая, надевая туфли и хватаясь за халат. – Прекрасно! Только одно: вот!

Он показал себе на затылок.

– Я не могу повернуть шеи без боли. Но это ничего. Все хорошо, если его понимаешь; а я понимаю.

– Вы знаете, где вы?

– Конечно, доктор! Я в сумасшедшем доме. Но ведь, если понимаешь, это решительно все равно. Решительно все равно.

Доктор пристально смотрел ему в глаза. Его красивое холеное лицо с превосходно расчесанной золотистой бородой и спокойными голубыми глазами, смотревшими сквозь золотые очки, было неподвижно и непроницаемо. Он наблюдал.

– Что вы так пристально смотрите на меня? Вы не прочтете того, что у меня в душе, – продолжал больной, – а я ясно читаю в вашей! Зачем вы делаете зло? Зачем вы собрали эту толпу несчастных и держите ее здесь? Мне все равно: я все понимаю и спокоен; но они? К чему эти мученья? Человеку, который достиг того, что в душе его есть великая мысль, общая мысль, ему все равно, где жить, что чувствовать. Даже жить и не жить… Ведь так?

– Может быть, – отвечал доктор, садясь на стул в углу комнаты так, чтобы видеть больного, который быстро ходил из угла в угол, шлепая огромными туфлями конской кожи и размахивая полами халата из бумажной материи с широкими красными полосами и крупными цветами. Сопровождавшие доктора фельдшер и надзиратель продолжали стоять навытяжку у дверей.

– И у меня она есть! – воскликнул больной. – И когда я нашел ее, я почувствовал себя переродившимся. Чувства стали острее, мозг работает, как никогда. Что прежде достигалось длинным путем умозаключений и догадок, теперь я познаю интуитивно. Я достиг реально того, что выработано философией. Я переживаю самим собою великие идеи о том, что пространство и время – суть фикции. Я живу во всех веках. Я живу без пространства, везде или нигде, как хотите. И поэтому мне все равно, держите ли вы меня здесь или отпустите на волю, свободен я или связан. Я заметил, что тут есть еще несколько таких же. Но для остальной толпы такое положение ужасно. Зачем вы не освободите их? Кому нужно…

– Вы сказали, – перебил его доктор, – что вы живете вне времени и пространства. Однако нельзя не согласиться, что мы с вами в этой комнате и что теперь, – доктор вынул часы, – половина одиннадцатого 6-го мая 18** года. Что вы думаете об этом?

– Ничего. Мне все равно, где ни быть и когда ни жить. Если мне все равно, не значит ли это, что я везде и всегда?

Доктор усмехнулся.

– Редкая логика, – сказал он, вставая. – Пожалуй, вы правы. До свидания. Не хотите ли вы сигарку?

– Благодарю вас. – Он остановился, взял сигару и нервно откусил ее кончик. – Это помогает думать, – сказал он. – Это мир, микрокосм. На одном конце щелочи, на другом – кислоты… Таково равновесие и мира, в котором нейтрализуются противоположные начала. Прощайте, доктор!
…]


Но разговор изначально вёлся о понимании иллюзорности окружающего мира, и всегда ли нужно в действительности это понимание? А насколько оно опасно – это уже отдельная тема для беседы.

Назад к списку новостей